Меню

праздник похмеляйнен тролль гнет ель

« Праздник похмеляйнен »

blank music revpagel top2

blank

12051 music titles year

music titles type

CD Album

music titles style
Folk Rock

music titles mark

Мы затеяли пирушку – значит время звать подружку:
Нашу местную известную, веселую дурнушку!
С ней мы много плясок спляшем, а когда покинут силы,
Сляжем, как один, на месте, прямо на пол, мы все вместе!

На равнее она пьет с нами – этому мы только рады,
Ведь в течении п

На здоровье пей, родная, и опять долей до края,
Чтобы снова в пляс пуститься. Раз пуститься, два пуститься…
Удивительное дело – с каждой выпитою кружкой
Я все чаще замечаю: не дурна собой дурнушка!

Разложили на столе, поваляли по земле…
Всю еду, как говорится, не поваляешь – не поешь!
Ерунда для нас еда, пенный эль – вот это да –
Стоящая, настоящая, пьянящая вода!

Мы не смотрим на гордячек –
На занудных крачек,
Нам дурнушкиной щеки румянец
Краше глупых, трезвых раскрасавиц!

Я недавно овдовел – чуть от горя не поседел.
3 дня, 3 часа длилась бескрайняя скорбь моя.
Зато теперь мои дела – точно хмельна чаша полна.
Не бывает напрасных потерь – толпою дев окружен я теперь!

Ты вдовец, а я вдова!
Помнишь ты и помню я …
Как стемнеет, приходи,
Вспомним прошлые дела!
Ты вдова и я вдовец –
Двое родственных сердец.
Как стемнеет приходи же
Ты в гости, наконец.

Я недавно овдовела – чуть от слез не почернела:
За 2 дня, за 2 часа восемь слез наплакала я.
Мне оставил мой муженек сруб, весь скарб, весь скот и весь фьорд.
Да и гнушаться вниманием мужчин
Нет теперь у меня причин.
Словно ягода в солнца лучах,
Я наливаюсь день ото дня.
Прошлой жизни мне вовсе не жаль,
Как ты прекрасна вдовья печаль.

Ты вдовец, а я вдова!
Помнишь ты и помню я …
Как стемнеет, приходи,
Вспомним прошлые дела!
Ты вдова и я вдовец –
Двое родственных сердец.
Как стемнеет приходи же
Ты в гости, наконец.

Сельдяной король, за столом
До утра не сомкнём мы глаз
В твою честь смочем в хмеле усы,
На всю ночь о тебе рассказ.

Каждый кормщик, каждый рыбак
Знает и чтит своевольный твой нрав.
Каждый взывает к милости твоей,
На тропу тресковую встав.
Триста фунтов веса в тебе,
Да целых триста фунтов в длину!
Сидя на троне, в своей глубине
Обводишь взглядом рыбью страну.

Сельдяной король, за столом
До утра не сомкнём мы глаз.
В твою честь смочем в хмеле усы
На всю ночь о тебе рассказ.
Сельдяной король, всё равно
Вера в победу живёт в нас!
Поскорей бы настала пора,
Поскорей бы дождаться утра!

Хэй, моя тролльборода!
Грей меня, грей в холода.
Полу черна, полу седа
тролльборода моя.

В тролльбороде моей есть нора,
В той норе живут два крота.
2 крота, брата 2,
На двоих одна борода у них.

Кто б мне бороду расчесал –
Кружку эля бы хвойного дал…

Сам я живу в темной норе.
В темной норе в старой горе.
В старой горе, в чьей-то тролльбороде!
Каждую ночь слышится мне:

Кто б мне бороду расчесал –
Кружку эля бы хвойного дал…

Ты порхала стрекозою по коленям рослых воинов,
Обращая их в ягнят, добродушных и покорных.
Рыжекудра и свежа, ты была душой застолья,
Проигравшим в битве с хмелем ткань стелила в изголовье,
С пряной горечью нектар подносила воинам в чашах,
А потом несла в Вальхалл из тел пьяных души наши.

Собрались холостяки, все пивные толстяки
По традиции своей в старом пабе у реки
Дали все они обет: не жениться до ста лет!
Пивом, сообща, раз в год заполняют здесь живот.

Держат речь в кругу друзей насчёт свежих новостей
И расползаются, как мухи, средь мужчин нетрезвых слухи
А когда от алкоголя крепнет слово, меркнет взор
Заплетают они пальцы в хитрый сказочный узор.

Оке знал о булках много.
О пшеничных, и не только.
В печку жаркую вставляя
Протвень, Оке напевает:
— Пышные, пряные, мягкие, румяные,
И другие разные,
Круглые, овальные, из теста натурального,
Мои ненаглядные
Булки, плюшки, пышки-шлюшки!

Оке булочник из теста
Для себя испёк невесту,
Но в порыве дикой страсти
Съел, как булку, своё счастье.
Оке холост и поныне,
Но не долго был в унынии.
Ведь секрет он булок знает
Тот, который женщин манит.
Над жилищем Оке звёзды
Зажигает поздний вечер,
И наверняка на ухо
Он опять кому-то шепчет:
— Пышные, пряные, мягкие, румяные,
И другие разные,
Круглые, овальные, из теста натурального,
Мои ненаглядные
Булки, плюшки, пышки-шлюшки!

Я целую жадно губы
Младшей дочки стеклодува,
С ней сегодняшний мой вечер
Будет весел и беспечен.

С крутобокою любимой
Проведу я время дивно!
Мы сольемся в поцелуе
В опьяняющем порыве!

Я люблю ее, конечно,
Но, несильно, если честно.
День еще не сменит ночь –
Я ее откину прочь.

Стеклодув мне дарит дочек –
Ими я доволен очень!
Пивовар, отец им сводный,
Наполняет их здоровьем.

Без сомнения, я готов
Пить их любовь за пять глотков!
Для поцелуя нету в мире
Губ слаще… горлышка бутылки!

Брейгель, горький пьяница,
С детства верил в чудеса,
В то, что ночью в лужи
Гульдены кладёт луна.

Каждой ночью после дождя
Он в лужах деньги искал.
Все в округе смеялись над ним,
Но недавно он пропал, растаял, как дым.

Гульдены лунные,
Хитрые и умные.
Дразнят взгляд, в воде сияют,
Между пальцев ускользают.

Источник

« Праздник похмеляйнен »

blank

music revpagel top2
blank

12051 music titles year

music titles type

CD Album

music titles style
Folk Rock

music titles mark

Мы затеяли пирушку – значит время звать подружку:
Нашу местную известную, веселую дурнушку!
С ней мы много плясок спляшем, а когда покинут силы,
Сляжем, как один, на месте, прямо на пол, мы все вместе!

На равнее она пьет с нами – этому мы только рады,
Ведь в течении п

На здоровье пей, родная, и опять долей до края,
Чтобы снова в пляс пуститься. Раз пуститься, два пуститься…
Удивительное дело – с каждой выпитою кружкой
Я все чаще замечаю: не дурна собой дурнушка!

Разложили на столе, поваляли по земле…
Всю еду, как говорится, не поваляешь – не поешь!
Ерунда для нас еда, пенный эль – вот это да –
Стоящая, настоящая, пьянящая вода!

Мы не смотрим на гордячек –
На занудных крачек,
Нам дурнушкиной щеки румянец
Краше глупых, трезвых раскрасавиц!

Я недавно овдовел – чуть от горя не поседел.
3 дня, 3 часа длилась бескрайняя скорбь моя.
Зато теперь мои дела – точно хмельна чаша полна.
Не бывает напрасных потерь – толпою дев окружен я теперь!

Ты вдовец, а я вдова!
Помнишь ты и помню я …
Как стемнеет, приходи,
Вспомним прошлые дела!
Ты вдова и я вдовец –
Двое родственных сердец.
Как стемнеет приходи же
Ты в гости, наконец.

Я недавно овдовела – чуть от слез не почернела:
За 2 дня, за 2 часа восемь слез наплакала я.
Мне оставил мой муженек сруб, весь скарб, весь скот и весь фьорд.
Да и гнушаться вниманием мужчин
Нет теперь у меня причин.
Словно ягода в солнца лучах,
Я наливаюсь день ото дня.
Прошлой жизни мне вовсе не жаль,
Как ты прекрасна вдовья печаль.

Ты вдовец, а я вдова!
Помнишь ты и помню я …
Как стемнеет, приходи,
Вспомним прошлые дела!
Ты вдова и я вдовец –
Двое родственных сердец.
Как стемнеет приходи же
Ты в гости, наконец.

Сельдяной король, за столом
До утра не сомкнём мы глаз
В твою честь смочем в хмеле усы,
На всю ночь о тебе рассказ.

Каждый кормщик, каждый рыбак
Знает и чтит своевольный твой нрав.
Каждый взывает к милости твоей,
На тропу тресковую встав.
Триста фунтов веса в тебе,
Да целых триста фунтов в длину!
Сидя на троне, в своей глубине
Обводишь взглядом рыбью страну.

Сельдяной король, за столом
До утра не сомкнём мы глаз.
В твою честь смочем в хмеле усы
На всю ночь о тебе рассказ.
Сельдяной король, всё равно
Вера в победу живёт в нас!
Поскорей бы настала пора,
Поскорей бы дождаться утра!

Хэй, моя тролльборода!
Грей меня, грей в холода.
Полу черна, полу седа
тролльборода моя.

В тролльбороде моей есть нора,
В той норе живут два крота.
2 крота, брата 2,
На двоих одна борода у них.

Кто б мне бороду расчесал –
Кружку эля бы хвойного дал…

Сам я живу в темной норе.
В темной норе в старой горе.
В старой горе, в чьей-то тролльбороде!
Каждую ночь слышится мне:

Кто б мне бороду расчесал –
Кружку эля бы хвойного дал…

Ты порхала стрекозою по коленям рослых воинов,
Обращая их в ягнят, добродушных и покорных.
Рыжекудра и свежа, ты была душой застолья,
Проигравшим в битве с хмелем ткань стелила в изголовье,
С пряной горечью нектар подносила воинам в чашах,
А потом несла в Вальхалл из тел пьяных души наши.

Собрались холостяки, все пивные толстяки
По традиции своей в старом пабе у реки
Дали все они обет: не жениться до ста лет!
Пивом, сообща, раз в год заполняют здесь живот.

Держат речь в кругу друзей насчёт свежих новостей
И расползаются, как мухи, средь мужчин нетрезвых слухи
А когда от алкоголя крепнет слово, меркнет взор
Заплетают они пальцы в хитрый сказочный узор.

Оке знал о булках много.
О пшеничных, и не только.
В печку жаркую вставляя
Протвень, Оке напевает:
— Пышные, пряные, мягкие, румяные,
И другие разные,
Круглые, овальные, из теста натурального,
Мои ненаглядные
Булки, плюшки, пышки-шлюшки!

Оке булочник из теста
Для себя испёк невесту,
Но в порыве дикой страсти
Съел, как булку, своё счастье.
Оке холост и поныне,
Но не долго был в унынии.
Ведь секрет он булок знает
Тот, который женщин манит.
Над жилищем Оке звёзды
Зажигает поздний вечер,
И наверняка на ухо
Он опять кому-то шепчет:
— Пышные, пряные, мягкие, румяные,
И другие разные,
Круглые, овальные, из теста натурального,
Мои ненаглядные
Булки, плюшки, пышки-шлюшки!

Я целую жадно губы
Младшей дочки стеклодува,
С ней сегодняшний мой вечер
Будет весел и беспечен.

С крутобокою любимой
Проведу я время дивно!
Мы сольемся в поцелуе
В опьяняющем порыве!

Я люблю ее, конечно,
Но, несильно, если честно.
День еще не сменит ночь –
Я ее откину прочь.

Стеклодув мне дарит дочек –
Ими я доволен очень!
Пивовар, отец им сводный,
Наполняет их здоровьем.

Без сомнения, я готов
Пить их любовь за пять глотков!
Для поцелуя нету в мире
Губ слаще… горлышка бутылки!

Брейгель, горький пьяница,
С детства верил в чудеса,
В то, что ночью в лужи
Гульдены кладёт луна.

Каждой ночью после дождя
Он в лужах деньги искал.
Все в округе смеялись над ним,
Но недавно он пропал, растаял, как дым.

Гульдены лунные,
Хитрые и умные.
Дразнят взгляд, в воде сияют,
Между пальцев ускользают.

Источник

VisaComTour © 2022
Все права защищены

Adblock
detector